7.3.5 Идея безусловного основного дохода - История изменений

Andrey Fedichkin в 21:58, 8 мая 2025

2025-05-08T21:58:19Z

← Предыдущая версия		Версия от 21:58, 8 мая 2025
Строка 31:		Строка 31:

	Ситуацию могла бы поправить передача управления экономикой эффективной системе ИИ, целеполагание для которой будет осуществляться при помощи методов прямой демократии, но такой подход вряд ли понравится финансовой элите и самим технологическим корпорациям, рассматривающим научно-технический прогресс как источник собственной неконтролируемой власти. Поэтому решения, подобные предложенному Свифтом, имеют все шансы оказаться внедрёнными на практике. В своём «Скромном предложении» Свифт доводил до абсурда идеи, многие отголоски которых можно услышать и сегодня. Безо всякого стыда в интеллектуальной среде высказываются предложения об искусственном снижении рождаемости в третьем мире, платежах за стерилизацию, экономическом стимулировании бездетности и так далее. При этом в пользу этих мер выдвигается, как обычно, аргумент об опасности перенаселения, причём если в XIX в. в качестве главного негативного последствия перенаселения обычно называли голод, то в XXI в. на первое место нередко выходят соображения экологического характера. Эту позицию можно, вероятно, назвать «постмальтузианской».		Ситуацию могла бы поправить передача управления экономикой эффективной системе ИИ, целеполагание для которой будет осуществляться при помощи методов прямой демократии, но такой подход вряд ли понравится финансовой элите и самим технологическим корпорациям, рассматривающим научно-технический прогресс как источник собственной неконтролируемой власти. Поэтому решения, подобные предложенному Свифтом, имеют все шансы оказаться внедрёнными на практике. В своём «Скромном предложении» Свифт доводил до абсурда идеи, многие отголоски которых можно услышать и сегодня. Безо всякого стыда в интеллектуальной среде высказываются предложения об искусственном снижении рождаемости в третьем мире, платежах за стерилизацию, экономическом стимулировании бездетности и так далее. При этом в пользу этих мер выдвигается, как обычно, аргумент об опасности перенаселения, причём если в XIX в. в качестве главного негативного последствия перенаселения обычно называли голод, то в XXI в. на первое место нередко выходят соображения экологического характера. Эту позицию можно, вероятно, назвать «постмальтузианской».
			<references />
	<comments />		<comments />

Andrey Fedichkin в 20:54, 8 мая 2025

2025-05-08T20:54:21Z

← Предыдущая версия		Версия от 20:54, 8 мая 2025
Строка 31:		Строка 31:

	Ситуацию могла бы поправить передача управления экономикой эффективной системе ИИ, целеполагание для которой будет осуществляться при помощи методов прямой демократии, но такой подход вряд ли понравится финансовой элите и самим технологическим корпорациям, рассматривающим научно-технический прогресс как источник собственной неконтролируемой власти. Поэтому решения, подобные предложенному Свифтом, имеют все шансы оказаться внедрёнными на практике. В своём «Скромном предложении» Свифт доводил до абсурда идеи, многие отголоски которых можно услышать и сегодня. Безо всякого стыда в интеллектуальной среде высказываются предложения об искусственном снижении рождаемости в третьем мире, платежах за стерилизацию, экономическом стимулировании бездетности и так далее. При этом в пользу этих мер выдвигается, как обычно, аргумент об опасности перенаселения, причём если в XIX в. в качестве главного негативного последствия перенаселения обычно называли голод, то в XXI в. на первое место нередко выходят соображения экологического характера. Эту позицию можно, вероятно, назвать «постмальтузианской».		Ситуацию могла бы поправить передача управления экономикой эффективной системе ИИ, целеполагание для которой будет осуществляться при помощи методов прямой демократии, но такой подход вряд ли понравится финансовой элите и самим технологическим корпорациям, рассматривающим научно-технический прогресс как источник собственной неконтролируемой власти. Поэтому решения, подобные предложенному Свифтом, имеют все шансы оказаться внедрёнными на практике. В своём «Скромном предложении» Свифт доводил до абсурда идеи, многие отголоски которых можно услышать и сегодня. Безо всякого стыда в интеллектуальной среде высказываются предложения об искусственном снижении рождаемости в третьем мире, платежах за стерилизацию, экономическом стимулировании бездетности и так далее. При этом в пользу этих мер выдвигается, как обычно, аргумент об опасности перенаселения, причём если в XIX в. в качестве главного негативного последствия перенаселения обычно называли голод, то в XXI в. на первое место нередко выходят соображения экологического характера. Эту позицию можно, вероятно, назвать «постмальтузианской».
			<comments />

Andrey Fedichkin: Новая страница: « Часто в качестве панацеи от негативных социальных последствий научно-технического прогресса называют введение безусловного основного дохода (БОД), называемого также безусловным базовым доходом: каждый...»

2025-04-06T11:43:29Z

Новая страница: « Часто в качестве панацеи от негативных социальных последствий научно-технического прогресса называют введение безусловного основного дохода (БОД), называемого также безусловным базовым доходом: каждый...»

Новая страница

Часто в качестве панацеи от негативных социальных последствий научно-технического прогресса называют введение безусловного основного дохода (БОД), называемого также безусловным базовым доходом: каждый гражданин, как работающий, так и безработный, будет получать от государства определённую сумму денег, достаточную для безбедного существования, что навсегда решит проблему бедности, связанной с безработицей.

Удивительно, как хорошо забытое старое легко становится новым. Идее Томаса Пейна и маркиза де Кондорсе удалось более чем на 200 лет пережить своих создателей и предстать в виде своеобразного откровения пред лицом неискушённой публики. Подобное происходило практически каждый раз, когда общество сталкивалось с очередной волной массовой безработицы. Например, во времена Великой депрессии эта идея выросла в большое общественное движение.

Первый всеевропейский опрос, проведённый в апреле 2016 г., показал, что 64% жителей Евросоюза поддержали бы введение безусловного основного дохода. Только 4% граждан после введения безусловного базового дохода откажутся работать. Наиболее убедительными преимуществами данной модели люди считают то, что такие социальные выплаты «уменьшают тревогу о базовых финансовых потребностях» (40%) и помогают обеспечить людям равные возможности (31%).

Идея БОД весьма привлекательна — к числу аргументов, звучащих в её поддержку, обычно относят следующие:

<ol style="list-style-type: decimal;">
<li><blockquote>БОД решит проблему бедности;</blockquote></li>
<li><blockquote>решит проблему технологической безработицы (безработицы, связанной с прогрессом в области технологий);</blockquote></li>
<li><blockquote>уменьшит проблему экономического неравенства;</blockquote></li>
<li><blockquote>снизит уровень преступности и так далее.</blockquote></li></ol>

В этом есть, безусловно, изрядная доля смысла, однако на другой чаше весов находятся не менее весомые аргументы:

<ol style="list-style-type: decimal;">
<li><blockquote>для финансирования программы БОД необходимо будет повысить налоговую нагрузку, что, совершенно очевидно, встретит сопротивление со стороны предпринимателей;</blockquote></li>
<li><blockquote>введение БОД в рамках лишь одного или нескольких национальных государств приведёт к бегству бизнеса (который будет стремиться таким образом снизить налоговую нагрузку) и притоку иммигрантов из стран, в которых БОД не будет внедряться;</blockquote></li>
<li><blockquote>поскольку для финансирования БОД в ряде существующих проектов предлагается сократить многие социальные программы, предоставляющие социальные блага в натуральной форме, введение БОД может привести не к уменьшению, а к росту социального неравенства.</blockquote></li></ol>

Удовлетворительного решения обозначенных проблем, особенно при попытке внедрения БОД в отдельном государстве, пока не существует.

Также ясно, что безусловный доход не может остановить рост имущественного неравенства в обществе. Если налоги, собираемые с корпораций (являющихся основными бенефициарами инноваций), будут слишком велики, то это подавит в корпорациях желание осуществлять развитие и внедрение инноваций. Если же налоги, собираемые с корпораций, окажутся недостаточно велики, то рост богатства и могущества корпораций (а значит, и имущественного неравенства в обществе) будет продолжаться. Найти же оптимальный баланс между данными вариантами чрезвычайно сложно.

При этом важно понимать, что научно-технический прогресс во многом осуществляется за счёт общественного, а не частного сектора. Частные компании задействованы в основном на «последней миле» этого пути, осуществляя вложения главным образом в прикладную науку и создание технологий, позволяющих получить прибыль на горизонте финансового планирования. Однако развитие прикладной науки зависит от прогресса науки фундаментальной, а бо́льшая часть фундаментальных исследований осуществляется в некоммерческом секторе, будь то государственная наука или некоммерческие организации, такие, например, как вузы, входящие в Лигу плюща (Ivy League) в США (ассоциацию, объединяющую ряд ведущих вузов страны).

Развитие многих технологий требует вложений существенных сумм денег на длительный период, зачастую с высокими рисками невозврата, на что часто не готовы идти даже самые крупные корпорации. Причины такого положения вещей явно не относятся к технологической сфере.

Ситуацию могла бы поправить передача управления экономикой эффективной системе ИИ, целеполагание для которой будет осуществляться при помощи методов прямой демократии, но такой подход вряд ли понравится финансовой элите и самим технологическим корпорациям, рассматривающим научно-технический прогресс как источник собственной неконтролируемой власти. Поэтому решения, подобные предложенному Свифтом, имеют все шансы оказаться внедрёнными на практике. В своём «Скромном предложении» Свифт доводил до абсурда идеи, многие отголоски которых можно услышать и сегодня. Безо всякого стыда в интеллектуальной среде высказываются предложения об искусственном снижении рождаемости в третьем мире, платежах за стерилизацию, экономическом стимулировании бездетности и так далее. При этом в пользу этих мер выдвигается, как обычно, аргумент об опасности перенаселения, причём если в XIX в. в качестве главного негативного последствия перенаселения обычно называли голод, то в XXI в. на первое место нередко выходят соображения экологического характера. Эту позицию можно, вероятно, назвать «постмальтузианской».